Полузащитник "Маккаби" (Хайфа) Эяль Голаса вылетел вчера в Рим, где, по слухам, ему преложено подписать контракт на четыре с половиной года в "Лацио". Футболист отправился в Италию, не предупредив ни руководство своего клуба, ни даже товарищей по команде. Из секретариата "Маккаби" поступила реакция на это сообщение: "Если Голаса подписал соглашение с Лацио, то речь идет о двойном контракте. На сегодня он игрок Маккаби, и не подавал просьбу об освобождении из клуба".
"Маккаби" немрен наложить вето на контракт Голасы с "Лацио". С другой стороны, в Хайфе не верят, что итальянский клуб ведет свои дела подобным непрофессиональным образом, и полагают, что речь идет лишь о предварительном соглашении, которое Голаса намерен подписать. Если это так, то ни о каком переходе пока не может идти речь. Кроме того, итальянские законы запрещают трансфер футболиста, если его нынешний клуб не дает на это согласия. В случае с Голасой существует еще и фактор призывного возраста. В ближайшее время Эялю предстоит призваться в ряды ЦАХАЛа, и это создаст проблему для трансфера за границу, даже несмотря на принятый недавно т.н. "закон Бен Саара".
Президент клуба Яков Шахар и генеральный директор Итамар Чизик намерены немедленно вызвать Эяля Голасу для беседы с тем, чтобы футболист разъяснил ситуацию. Не исключено, что на него будет наложен штраф. Как бы то ни было, шанс, что Хайфа отпустит своего игрока до понедельника (крайний срок для январских трансферов) ничтожно мал.
"Эяль сильно огорчил меня", - сказал отец футболиста, Авнер Голаса, - "Я недеюсь, что Маккаби усадит его на скамейку. Он сделал огромную ошибку, и мне неизвестно, сможет ли он смыть с себя это пятно. Вчера вечером я встречался с ним и просил его не делать этого шага. То, что он сделал - это удар для меня и для всей семьи. Я пытался объяснить ему, что всему свое время. Теперь я чувствую, что он предал меня. Он поступил некрасиво. У меня больше болит сердце за Маккаби, нежели за Эяля. Все три года клуб помогал ему и был с ним во всем. Как отцу, мне стыдно за него. Он разрушил всю мою жизнь. Я был уверен, что после беседы со мной он никуда не полетит"
